Дитя хаоса

Мир, где магия и технологии переплелись в хрупком равновесии, рушится в одно мгновение. Шестнадцатилетний Рен Такахаси никогда не стремился к геройству. Он — обычный старшеклассник, чья жизнь состоит из зубрежки, подработки в закусочной и попыток признаться девушке из параллельного класса. Но всё меняется, когда на город обрушивается «Хаос-дождь» — аномальное явление, превращающее людей в бесформенных монстров, движимых лишь голодом. В эпицентре катастрофы Рен находит странный артефакт — зазубренный клинок, пульсирующий чёрной энергией. Стоит ему коснуться рукояти, как в сознании вспыхивает чужой голос: «Ты — Дитя Хаоса. Твоя боль — мой топливный бак». Оказывается, клинок — это тюрьма для древнего духа разрушения, и теперь Рен вынужден сражаться, каждый раз расплачиваясь собственными воспоминаниями за силу, способную остановить заражённых.

Спасаясь от обезумевшей толпы, Рен встречает Айку — девушку с серебряными волосами, которая не боится монстров, потому что сама является одной из них. Она — «Страж Порядка», созданная искусственно для охоты на таких, как Рен. Но вместо того чтобы убить парня, она предлагает союз. Айка знает тайну: Хаос-дождь — не природный катаклизм, а результат эксперимента корпорации «Генезис», которая пыталась воскресить древнее божество. Рен и Айка пробиваются через руины мегаполиса, где каждый переулок таит ловушку, а каждый выживший может оказаться марионеткой корпорации. Но главная битва ждёт их внутри самого Рена. Чем чаще он использует клинок, тем сильнее дух Хаоса пытается захватить его тело, подсовывая сладкие видения мира, где нет боли и потерь. И когда Рен понимает, что для победы над «Генезисом» ему придётся отпустить контроль и позволить чудовищу внутри взять верх, он сталкивается с самым страшным выбором: спасти человечество, став тем, кого ненавидит, или остаться человеком и обречь всех на гибель. Айка, в чьих жилах течёт синтетическая кровь, готова пожертвовать собой, чтобы вырвать Рена из лап тьмы, но даже её план может не сработать, ведь истинный источник Хаоса — не в лабораториях, а в сердце самого мальчика, который слишком долго подавлял свою ярость.